PDF-версии: 
Есть в предрассветных часах своя неповторимость. Только в эти часы можно испытывать великую силу тишины, когда ни одним листком не дрогнет дерево, и даже дрожащая росинка, повисшая на кончике влажного листа, не в силах от него оторваться.
Но зашевелится ночь, словно огромная птица, и начнёт медленно убывать, как убывает полая весенняя вода, оставляя тут и там островки кустов, тёмные стволы деревьев. Загустятся туманы, прижимаясь к спасительной воде.
Сероватая мгла ещё висит между веток. Гладкий и холодный, как лист блестящего железа, плашмя лежит залив. Туман ходит над ним полосами, в несколько этажей, а наверху словно повисли в воздухе тёмные зубья леса с другого берега.
На громадное пространство, точно на гладкий лёд, ложатся все краски мира. И мне чудится, что каждая краска имеет свой звук, даже свою ноту. Закат тоненько, как голосок скрипки, начинает мелодию розовым цветом. У леса голубое звучание виолончели. Бледно зелёная чаща камышей неподвижно взволнована и вторит флейтой. Вода — это струны арфы, которых касаются мягкие тёплые пальцы. Только белый туман резко, как звук трубы, нарушает стройную симфонию рассвета.
От проходящей моторной лодки пойдёт первая волна и что-то негромко скажет камышам. И те зашевелятся, забеспокоятся и будут передавать странную новость дальше и дальше. И через полчаса можно услышать, как за десяток километров дойдут произнесённые здесь звуки.
(По А. И. Приставкину)
205 слов